Билеты в Большой театр 
Исполненный Стручковой и Лапаури «Вальс» М. Мошковского стал сенсацией международного конкурса. Зрители долго аплодировали искрящемуся задору советских артистов, показавших высокий класс мастерства и вдохновение. Этот небольшой концертный номер, поставленный В. Вайноненом в 1930 году, стал своеобразным символом, отображавшим энтузиазм советской молодежи, ее духовную красоту и полноту чувств. Во время подготовки конкурсной программы П. Гусев, в свое время великолепно исполнявший «Вальс» с замечательной балериной О. Мунгаловой, предложил Стручковой и Лапаури разучить номер специально для фестиваля. Он добивался от танцовщиков предельной выразительности во всех головокружительных поддержках, полностью используя возможности их артистических дарований – виртуозную технику и экспрессивную эмоциональность.
«С тех пор этот концертный номер, воплощающий облик жизнерадостной советской молодежи, вошел в постоянный репертуар Стручковой и Лапаури. Им аплодировали во многих странах, по достоинству оценив виртуозность высоких, порой дух захватывающих поддержек, исполненных с неизменной академической дисциплиной великолепных классических танцовщиков. Этим поддержкам подражали, их стали вводить в учебники», – писала Н. Рославлева.
В зарубежной печати появилось огромное количество рецензий, отмечавших триумф «Вальса». Даже английская пресса, которую принято считать сдержанной, буквально рассыпалась в восторгах, награждая похвалами русских «блистательных» звезд – Р. Стручкову и А. Лапаури. Критики и рецензенты раздавали исполнителям самые лестные эпитеты, называя их выступление ярчайшими из всего, что когда-либо приходилось им видеть. Не часто бывает, когда на долю в общем-то маленького номера выпадает такой большой успех. Иногда «Вальс» в исполнении Стручковой и Лапаури заслонял собой все другие номера программы, хотя ни один из них по своим художественным достоинствам не уступал ему.
Секрет этого грандиозного успеха в большой степени заключался в сохранении свежести миниатюры независимо от того, в первый, десятый или сотый раз они ее танцевали. Артисты умели, импровизируя, придавать новые выразительные оттенки танцу, совершенствовали мастерство и без того отточенных акробатических приемов.
Одержали победу они и на Международном конкурсе в столице ГДР – Берлине в 1951 году, где в третий раз продемонстрировали превосходство своего искусства, достигшего к тому времени творческой зрелости.
Не менее успешно шла работа и в родном театре, где год от года рос художественный авторитет артиста, получали широкое признание новые исполненные партии и трактовка ролей в давно известных балетах, шедших на сцене Большого театра не один десяток лет. Особенно успешным стал конец сезона 1951/52 года, когда Лапаури дебютировал в балете «Фадетта», возобновленном Л. Лавровским на сцене филиала Большого театра. При распределении партия Андре была отдана В. Преображенскому и А. Лапаури, а роль героини – О. Лепешинской и Е. Чикваидзе.
Чикваидзе и Лапаури были рады новой встрече, предоставившей им возможность интересного творческого поиска. С момента их последнего совместного выступления в «Вальпургиевой ночи» прошло три года. Теперь же предстояло начать работу над созданием образа, наделенного тонким психологизмом и сильным характером. Режиссура Лавровского, его манера хореографического изложения фабулы балета требовали от исполнителей предельной ясности в выражении драматургического действия. Лапаури с первых же репетиций удалось наметить для себя основные узлы и конфликты, отделить в характере героя главное от второстепенного. В этом помог артисту его опыт работы над образом Париса.
В отличие от женских партий мужские роли в «Фадетте» были решены средствами хореографической пантомимы, способствовавшей, как замечает А. Фомин, правдивой разработке характеров и сюжета. «У Лавровского, – пишет он, – танцовщик не просто кавалер, умеющий элегантно поддержать балерину или эффектно подать ее зрителю, здесь он равноправный участник диалога». В исполнении Лапаури каждый такой диалог получал правдивое воплощение не по внешней форме, а по своей внутренней сути. Такими были многие эпизоды балета, начиная с первой сцены, где Андре заступается за мать Фадетты, защищая ее от насмешек не в меру развеселившихся односельчан, а затем берет под защиту и ее детей – Фадетту и Сильвестра. Герой добр сердцем, он исполнен сочувствия, когда видит плачущую девочку-сорванца. Андре подходит, приглаживает ее волосы, пытаясь хоть как-то успокоить маленькую дикарку. Этот участливый жест застает Фадетту врасплох: она ни от кого не видела ласки. Андре – Лапаури не зло передразнивал девушку, показывая ей, как растрепаны ее волосы, как похожа она сейчас на сорванца-мальчишку. В этом передразнивании нет и тени превосходства или снисходительности. Она чувствует это и, видя, что юноша уходит, преображается: не желая расставаться, доверчиво притягивает его ружье. Он уступает ей и остается. Их диалог, проходящий на музыку известного делибовского вальса, Лапаури и Чикваидзе проводили с покоряющей простотой. Каждая пластическая интонация рождалась из правдивого эмоционального состояния.
